В раскаленной печи
Великий город Вавилон...
Он славился богатством редким.
Навуходоносор правил в нем
И царство было его крепким.
Гордился царь своим богатством,
Уменьем властью управлять,
Забыв про Главного над царством,
Кого в молитвах прославлять.
Все больше стал он размышлять,
Как царство более прославить.
Собрав сатрапов, судей, рать,
Чтоб положение исправить.
Здесь вспомнился и прежний сон.
Царю предстал вновь истукан.
Но всеми, кем был окружен -
Совет неоднозначный дан.
По всякому лесть изливалась,
Но свой проект царь усмотрел.
Чтоб царство боле возвышалось,
Себя он в золоте узрел.
Не только голову златую
Царь в истукане пожелал,
Но власть всецело мировую
В нем истукан бы отражал.
Как символ вечного он царства
Себе народы покорит.
И превзошло над всем лукавство,
И в Истине был сон забыт.
И вылит царь был в истукане
Локтей под шесть десятков встал.
Указ по царству враз издали,
Чтоб каждый ниц пред ним предстал.
А кто указа не исполнит -
Печь раскаленная напомнит.
Объявлен день был освященья.
Империя там вся сошлась.
И музыка в знак поклоненья
По всему полю разлилась.
Не все склонились на колени
Пред символом их божества.
Три человека не посмели
Нарушить заповедь Творца.
Царю всё тут же донесли
Мятежников он сразу вспомнил.
Велел к нему их подвести,
Указ им царь еще напомнил.
На печь - убийцу указал...
Но трое были неприклонны,
Так веру каждый сохранял,
Были лица их спокойны.
И так царю они сказали,
И вверх на небо указали:
Наш Бог, Которому мы служим
Силен от печи на спасти...
В противном случае не будем
Себя предательски вести.
Но золотому истукану,
Которого поставил здесь
И богу, твоему - тирану
Поклоном не окажем честь.
Весь царский облик изменился,
Исполнен ярости был царь.
И мщеньем вопль его излился -
В семь раз усилить в печи жар.
Юношей троих связали
Из войска сильные мужи
И, бросив в печь, огню предали,
Но Божий Дух средь них кружил.
Печь раскаленной столь была,
Уж жертву будто бы ждала,
Что враз убила тех людей,
Бросавших в пламя трех парней.
Вдруг царь чему-то изумился.
Пройдя вперед, он говорил -
В печи четвертый появился
И им огонь не навредил.
Одежды целы все их были,
Веревки с тела сразу пали,
Свободно двигались, ходили,
Как, словно, чудо показали.
Их пламя даже не касалось,
И Ангел с ними ходил тоже,
И Он, царю так показалось,
На Сына Божьего похожий.
Господь все обратил во благо.
Пройдя к печи, царь восклицает:
Седрах, Мисах и Авденаго!
К нему пройти повелевает.
И пред царем все трое встали.
Здесь царь слова стал изрекать:
Благославен ваш Бог в Израйле
От смерти волен избавлять.
А вы колен не преклонили,
Чужим богам чтоб не служить,
Указов царских не вменили,
Чтоб верными и в смерти быть.
Людей великий страх объял,
Живого Бога созерцая,
А истукан, что так сиял,
Забыт был, поле украшая.
Желая Богу честь воздать,
Царь повеленье дает строго,
Чтоб не было другого бога,
Как только тот, кто мог спасать.
И по сему никто не смеет
Хулу на Бога говорить.
А кто указ царя презреет,
Строжайше будет он судить.
Поставил царь трех иудеев
В дела правления страной,
А сам, державы власть имея,
Возвысил Бога над собой.