Снова у Пилата
Пилат, увидев иудеев,
Был озлоблен и раздражен.
Сказал, что жалобы имеет,
Но в них вины не видит он.
Как в оправданье пред толпою,
Чтоб дело подвести к концу,
Сказал, играючи с судьбою,
«Я накажу … и отпущу».
Избитое Иисуса тело
Опять побои стало принимать,
В глаза плевали, кланялись презренно
И клеветою всякой осыпать.
В который раз Пилат пытался
Не причинять Иисусу вред…
Обмен с Варравой предлагался.
«Да будет распят», – был ответ.
А воины, собравшись воедино,
Иисуса в багряницу облекли,
Венец терновый на чело одели,
Который для Царя сплели.
По-всякому над ним кичились.
Ударив тростью по венцу
Так, что шипы в чело вонзились,
И кровь стекала по лицу.
Руководил толпою сам лукавый,
Выискивая Жертве палачей,
Надеясь, Он, измученный, усталый,
Нарушит план спасения людей.
Облекшись в человеческую плоть,
Сын Божий сохранял терпенье,
И по лицу стекающая кровь
Была залогом нашего спасенья.
Пилат не мог одновременно
Спасти свою мирскую власть
И жизнь Иисуса оправдать.
Он был растерян совершенно.
И до конца не представлял
Невежество священников к Тому,
Кто Своим светом открывал
Их заблуждения и тьму.
И доведя толпу до исступленья,
Кричали в бешенстве они,
Полны неведомого мщенья: -
«Распни Его! … распни!!!»
Жестокосердное их мщенье
Смогло Пилата поразить.
Теряя всякое терпенье
Он вдруг в отчаяньи кричит:
«Возьмите и распните сами,
Я в Нем не нахожу вины».
Пилат своими же устами
К спасению сжигал мосты.
Пилат оправдывался в слове,
Когда пред всеми он сказал,
Что чист теперь от Его крови,
Но на распятие отдал.
Избитый, с окровавленным лицом,
Иисус с достоинством царя держался,
Безгрешный, был Он образцом,
Теперь к злодеям причислялся.
Казалось, Он стоит средь бури,
Все выше гнева поднимаются валы,
И гребни волн свои понуро,
Уходят, не достигнув до скалы.
И вот народ свой выбор сделал,
Избрал Варраву – не Христа.
Господь нам два пути поведал –
Мирской и тот, где Небеса.
А тот, кто этим миром обольщен,
Не хочет слышать голоса: «Приди»,
Свет истины не видит впереди,
Тот до сих пор кричит: «Распни!»